В 2016 году была проведена целая серия обучающих семинаров «Основы инклюзивного танца и танцевальной реабилитации». В регионах России эти семинары были поддержаны Правительствами регионов, общественными организациями и реабилитационными центрами. А в Москве подобная программа впервые прошла в феврале-марте этого года при поддержке Комитета общественных связей города Москвы на базе Школы танца «Gold and Dance». Сертификаты о прохождении программы получили около 80 специалистов из области хореографии, педагогики, психологии. Наш корреспондент взяла интервью у некоторых участников.

На одном из семинаров я подошла к изящной хрупкой женщине. О том, что она актриса Московского детского музыкального театра «Экспромт», я узнала совершенно случайно. Лариса Винжегина держалась естественно, в ней совсем не было «звездности». Кому-то ее жизнь покажется сказкой: сцена, цветы, поклонники... Тем не менее, проблемы и горести «простых смертных» знакомы ей не понаслышке. У Ларисы есть дочь Алиса, про которую многие могли бы сказать: «Алиса в Зазеркалье». Мы поговорили о том, что танец может дать обычным людям, и тем, кого называют «особенными», как научиться видеть мир их глазами.

- Лариса, как Вы узнали о семинарах по инклюзивному танцу и почему решили поучаствовать в них?

- Я получила приглашение от Елены Говориной. Эта женщина работает в Общественном Совете родителей детей-инвалидов и родителей молодых инвалидов.

У моей дочери аутизм. Она любит танцевать, но теряется, когда видит, что в группе все могут выполнить какое-то движение, а она – нет. Танцы дают человеку много возможностей для общения и развития. Сначала мы с дочерью пришли на занятие к Леониду Тарасову. А потом я решила сама пройти обучение и в дальнейшем преподавать танцы в группе, где мог бы заниматься и мой ребенок.

- Какие задачи Вы ставили перед собой? Чему хотели научиться?

- У меня есть хореографическое образование, но опыта работы с особенными людьми нет. До этого я занималась с дочерью, вместе с ней придумывала танцы, мы репетировали и выступали. Мне захотелось понять, смогу ли я найти контакт с другими детьми и людьми с инвалидностью, а они - со мной. Я попробовала и поняла, что справлюсь.

- Какие чувства Вы испытывали, когда танцевали с Андреем? (Андрей Соловьев – воспитанник Центра «Одухотворение», занимается танцами. Прим ред.)

- У меня были опасения по поводу того, как он меня воспримет, ведь особенные люди очень чувствительны, в том числе на уровне прикосновений. Я осторожно и ненавязчиво гладила его по руке и наблюдала, как он отреагирует. Сейчас мы привыкли друг к другу, вместе танцуем, хлопаем в ладоши. А на одном из занятий мы встали в круг вместе со всеми, и тут я поняла, что Андрюше нравится танцевать именно со мной, что он меня признал. Это дорогого стоит и очень радует.

Я поняла, что не нужно бояться тех, кто чем-то отличаются от тебя. Все люди очень нежные, хрупкие, и с ними надо обращаться осторожно, чтобы не перегнуть палку. Если ты прикасаешься к человеку и видишь, что он реагирует настороженно и ему это не нравится, надо остановиться.

- Были ли моменты, ставшие для Вас откровением?

- Когда я пришла на первый семинар и увидела ребят с инвалидностью, я подумала: «Как я буду с ними работать? Они ведь совсем другие, такие непохожие на нас». А потом я потанцевала и поняла, что особенные люди, наверное, думают о здоровых: «Как нам себя вести, они ведь такие обыкновенные». Я взглянула на происходящее глазами особенных людей и словно прозрела. Еще я поразилась тому, насколько танец может сблизить. Все люди очень одиноки. Это не зависит от того, сколько тебе лет, есть ли у тебя заболевания или от чего-то еще, просто такова природа человека. Мне кажется, ни в процессе повседневного общения, ни при выполнении совместной деятельности люди не могут стать такими близкими, как в танце. Когда мы танцуем, мы можем чувствовать друг друга, быть вместе.

- А может ли танец отдалить друг от друга?

- Я думаю, это возможно в том случае, если испытываешь неприязнь и антипатию к человеку.

- Именно к человеку, а не к танцу?

- Да. Танец не может оттолкнуть. Танец – это искусство, а любое искусство совершенствует человека, делает лучше. И если оно делает тебя хуже, это не искусство, а разрушение.

- Что дали эти семинары лично Вам, и что, на Ваш взгляд, они могут дать тем, кто захочет посетить их в дальнейшем? Для чего они нужны?

- Чтобы люди понимали, что мы равны. Когда я танцевала с Андрюшей, я подумала: «А чем он отличается от другого человека, который учится танцевать? Да ничем! Он очень хочет научиться и пытается осваивать движения». Каждый из нас стремится не только понимать других, но и чувствовать или сочувствовать. И такие занятия очень помогают в этом.

Говорят, учиться никогда не поздно. В том числе и инклюзивному танцу. А что нового о нем может узнать человек, который танцует более 12 лет? Об этом нам рассказала преподаватель контактной импровизации и контакт-танго Юлия Бодрова.

- Юлия, скажите, пожалуйста, почему Вы решили поучаствовать в семинарах по инклюзивному танцу?

- Мне интересно все, что связано с танцем, особенно то, как он влияет на жизнь людей с ограниченными возможностями. Меня зацепила тема семинаров «Танец как реабилитация». Хотя я здорова, занятия танцами для меня – тоже в каком-то смысле реабилитация. В каком бы состоянии и настроении я на них не пришла, ухожу я всегда в хорошем, приподнятом настроении.

- Каковы были Ваши ожидания? Какие задачи Вы ставили перед собой?

- Когда я увидела объявление о семинарах в интернете, я сомневалась, стоит ли идти туда. В то же время я чувствовала, что меня тянет туда и мне нужно быть там. Была ли это интуиция или что-то еще, я не знаю. Я веду танцевальные занятия по контактной импровизации, contemporary dance и танго для взрослых и родителей с детьми. И мне хотелось узнать больше об инклюзивном танце, расширить свой кругозор.

- Два дня обучения позади. У Вас уже сложилось понимание того, что такое инклюзивный танец? Как бы Вы определили его для себя?

- В инклюзивном танце раскрываются возможности человека, и неважно, какой это человек, с ограниченными возможностями или здоровый. Этот танец окрыляет, придает сил и тому и другому. Человек может быть сильно ограничен в движениях, но если внутри у него все танцует, он заряжается энергией.

- Понравились ли Вам упражнения, которые Вы делали на практике? Хотели бы Вы применять их в своей работе или создать что-то новое на их основе?

- Я уже их применяю. (Улыбается). Упражнения, которые были показаны в первый день обучения, прекрасно подходят для родителей с детьми. Мне интересно выполнять все упражнения, становиться партнером для разных людей. Где-то я могу больше вести, а где-то наоборот – должна больше слушать.

- Некоторым, напротив, комфортнее танцевать с одним партнером, а с разными бывает затруднительно.

- Когда я танцую с одним человеком, мы привыкаем друг к другу и можем делать волшебные, сказочные па. Мы как друзья, которые долго дружат, а потом идут в разведку. А когда я танцую с разными людьми, я совершенствую свои навыки взаимодействия с ними, слушаю и чувствую каждого из них.

- Как Вы считаете, танцевать со здоровым человеком легче, чем с человеком с инвалидностью?

- Если говорить о танце как о комбинации движений, легче танцевать со здоровым, потому что у него больше возможностей. С другой стороны, я танцую не столько с человеком, сколько с его желанием танцевать. Мы соединяемся, как части паззла, входим друг в друга, и в какой-то момент границы, возникающие из-за инвалидности, стираются. Если человек очень хочет танцевать, если он готов учиться, мы найдем способ, как двигаться вместе и делать это красиво.

Во время практического занятия мое внимание привлек юноша среднего роста в темных очках. Он танцевал в паре со своей мамой. Когда музыка стихла, и зал почти опустел, он согласился рассказать о себе и о том, почему хочет научиться танцевать.

- Армен, скажите, пожалуйста, как Вы узнали о семинарах?

- Это произошло почти случайно. Моя знакомая попросила помочь ей перевести текст на армянский язык. Мы разговорились. Она рассказала, что посетила занятие по танцам, на котором ей очень понравилось, и предложила мне прийти сюда.

- Вы слышали раньше об инклюзивном танце?

- В первый раз я услышал о нем в октябре прошлого года, когда планировалось провести соревнования по инклюзивному танцу. Их организатором оказалась моя знакомая. Она спрашивала, может ли кто-то съездить в аэропорт и встретить танцоров, прилетающих из других стран.

- Когда Вы приняли решение поучаствовать в семинарах, Вы представляли себе, чему хотите научиться?

- Я поставил перед собой четкую цель: научиться танцевать. Я даже не думал, что обстановка будет настолько раскрепощающей, что все будут так свободно общаться друг с другом. Я представлял, что все будут чувствовать себя скованно, как студенты на лекции в университете. Такие мероприятия проводятся, чтобы все познакомились и подружились, а волонтеры – раскрепостились и начали лучше понимать, кому и как они могут помочь.

- Опишите Ваши впечатления от практического занятия.

- Цель занятий танцами со здоровыми людьми – обучить танцу, наладить взаимоотношения с группой. А здесь акцент делается на раскрепощении, чтобы в дальнейшем участники продолжили занятия более тесным кругом, чтобы каждый мог попробовать себя в танце и понять, нравится ему это или нет.

Евгения Жаворонкова