Артистизм и антиартистизм незрячих людей в пластическом театре. Опыт проекта «Невидимая соната».
- История, цели и задачи творческого союза «СоБытие». Проект «Невидимая соната».
- Работа с незрячими детьми из школы-интерната.
- Работа с поздно ослепшим исполнителем.
- Оценки с точки зрения творческого потенциала незрячих в пластических направлениях театра.
1. Творческий союз «СоБытие» образован в Екатеринбурге в 2015 году инициативной группой, состоящей из 4 человек. Сначала, на базе коррекционной школы им. Мартиросяна в городе Верхняя Пышма, нами был создан эскиз пластического спектакля на 20 минут с участием 3 полностью незрячих ребенка 10-14 лет, 2 слабовидящих девочек 15 лет и 2 взрослых зрячих артистов, и показан на школьной сцене во время концертных мероприятий праздника «Последний звонок». Этот немалый набросок создавался на протяжении почти 4 месяцев, в основном в вечернее время, по 1-2-3 репетициям в неделю. Только на последнем прогоне мы смогли соединить ткань внутреннего сюжета из отдельных кусков. Спектакль ожил. Дети попробовали нетипичную для них пластику, действуя в основном в коллективных эпизодах. Вовлеченные в действие непрерывным музыкальным сопровождением, в конце спектакля они и сами спели определяющую фразу - «хоть на вершок, но ближе к звездам».
После премьеры, у нашей творческой группы осталось ощущение незавершенности высказывания, хотелось раскрыть возможности незрячих детей более детализировано, с акцентом на индивидуальности. Так проект получил продолжение. Было решено сделать серию театральных миниатюр и концертных номеров, чтобы сформировать самостоятельную инклюзивную концертную программу. На данный момент создано 2 произведения: дуэты «На планете» и «С тенью». С предстоящего июня начнется работа над последней третьей миниатюрой с рабочим названием «Карма-барма».
Изначально, цель проекта – показать (или доказать), что люди из сообщества незрячих могут на равных с людьми без ограничений по здоровью принимать участие в пластических постановках и быть интересными в этом. А так же через подходы, практикуемые в современном танце и театре раскрыть мир незрячего человека более полно для широкой зрительской аудитории. Кроме этого, в перспективе важно восполнить недостаток телесного развития тотально слепых детей, с помощью адаптированных методов и приемов, применяемых в современном танце и в телесных практиках.
Союз «СоБытие» – творческий. Поэтому, приоритетно, к указанным целям мы идем, ставя перед собой задачи создания артефактов, которые могли бы стать прецедентом и вдохновляющим образцом для других последователей в деле арт-инклюзии. Образовательные цели, вопросы телесного развития незрячих, на данный момент, находятся на втором плане для нашего конкретного проекта. Проекту нашлось имя – «Невидимая соната», по названию вышеупомянутого спектакля на школьной сцене. Это как будто осознать, что совершенно рядом с тобой всегда звучала какая-то прекрасная музыка, но ты ее почему-то не слышал. Или как партитура, лежащая в столе, которую никто не сыграл. Соната должна быть слышимой. Для этого должны найтись подходящие инструменты.
2. Работая над спектаклем в коррекционной школе, мы столкнулись с тем, что ребята, особенно тотально слепые от рождения, в телесном развитии очень далеки от гармоничного состояния. Помимо основного ограничения, часто имеются сопутствующие телесные изъяны как врожденного, так и приобретенного характера. Мышечные ткани тела неравномерно развиты, структура скелета нарушена в тех или иных частях, осанка искривлена, пальцы чрезмерно жесткие и не гибкие. Последнее – оправдано техникой чтения шрифта Брайля, но, тем не менее, хотелось бы иметь и что-то компенсирующее этот фактор.
Увидев это, мы решили найти образы, которые помогли бы нам в работе с телесной подготовкой детей. Были предложены понятия – Волна, Симметрия, Баланс. Каждое из них стало проблемой для реализации в практической плоскости. Даже самые простые упражнения понимаются и исполняются детьми «миллионом своих разных способов», они как бы каждый раз выдумывают движение заново. Через какое-то время я понял, что без смены парадигмы ничего не получится, и вывел для себя такой подход: «Движение незрячего человека не может быть исполнено неточно».
Добавлю, что такая большая постановка не состоялась бы без готовности детей испытать что-то новое, без их открытости, а также без помощи некоторых родителей-активистов.
Позднее, с одной из девочек спектакля – Настей, мы начали готовить отдельный номер. Эта первая работа и должна была перевести фокус на индивидуальные возможности незрячего исполнителя-артиста. Мы придумали целое путешествие по неизведанной планете, по сути, такой квест, игру с решением пластических задачек под музыку. В попытках Насти освоиться в этом новом для нее мире важно не столько качество исполнения, сколько готовность вновь и вновь находить путь к намеченной цели. И остается надеяться, что через некоторое время танец действительно вольется в ее тело, вместо ощущения «математики хореографии».
Тем не менее, сама утонченная фактурность ее, ломкость пластики, нейтральность физиогномики, некоторые зажимы или привычки в теле, играют и на достоинство постановки. Это дает зрителю ощущение хрупкости ожившего на сцене мира, необходимости участия и защиты слабого. Вообще, само понятие пластического артистизма на театральной площадке для людей слепых от рождения я бы употреблял в особом смысле: это присущая им по праву рождения потенциальная способность выразить то, что не запланировано постановщиком заранее, но уместно на сцене. Такая своего рода привилегия за отсутствие опыта визуальности, и всех его плюсов и минусов для артиста.
Отмечу, что в данной работе проявилась особенность незрячего исполнителя в некоторых эпизодах как-бы затаиваться, исчезать на сцене во время сольного действия с композиционным включением двух планов, когда партнер тоже что-то независимо делает на сцене. И здесь постановщику важно найти решение, чтобы вернуть героя в поле внимания. Ведь в таком инклюзивном направлении искусства человек с особенностью – всегда главный герой.
Дополнительным плюсом для незрячего исполнителя является сам репетиционный процесс – некоторый объем телесных практик, производимый с ним индивидуально, в качестве подготовки к активным движениям. Помимо этого в процессе общения естественным образом возникает множество незнакомых понятий, слов, которые необходимо объяснять. Все это хорошие элементы абилитации слепого ребенка.
3. Постановка номера для Алексея Филатова планировалась как соло для незрячего, потерявшего зрение 5 лет назад. Хотелось использовать хорошие пластические возможности участника, имеющего в далеком прошлом танцевальный опыт. И только позднее, инклюзивный дуэт родился из необходимости участия в инклюзивных фестивалях. Но мы продолжаем дорабатывать полностью сольный вариант на ту же музыкальную композицию. В случае номера «С тенью» инклюзивность оказалась важна именно на этапе постановочного процесса. На репетициях мы вели много бесед с Алексеем на различные темы как персонального, так и философского характера, и часть этого материала отразилась в хореографии. Как мне кажется, это важная составляющая в реабилитации потерявшего зрения человека. Здесь так же были важны правильно выработанный язык общения, описания движенческого материала, системы образов, и это был особый индивидуальный путь.
Отмечу, что в данном случае, технически, танцевальные движения, конечно, имеют некоторые тенденции к потере точности, например, по направлениям. Ведь требования к исполнителю были почти та том же уровне, что для любого зрячего артиста. Мы пытались в процессе постановки акцентироваться в меньшей степени на идеальность форм, но в большей степени на точность действия. Однако способности к артистичному существованию на сцене в предложенном образе практически не теряются, при условии погружения в задачу. Потерявший зрение человек, возвращается в объектив внимания с историей, которая может случиться у любого, и это вызывает особое сопереживание зрителя.
4. Говоря о творческих особенностях «Невидимой сонаты», добавлю, что на раннем этапе проекта мне пришла идея дать незрячему исполнителю специальную тактильную задачу. Возникла гипотеза, что работа с каким-нибудь предметом реквизита может помочь во внутренней осмысленности действия, и показать, что такое взаимодействие слепого человека с предметом может быть достаточно искусно исполнено. Данную гипотезу мы продолжаем проверять: в первом номере Настя работает с длинными картонными трубами-рукавами, во втором – Алексей работает с куском ткани, в третьем номере – также запланирована тактильная задача.
В таком подходе сразу возникает элемент театра. Исполнитель получает инструмент, взаимодействуя с которым, он проигрывает какую-то историю. Каждый наш номер – это образец некого синтетического театра, где сплелись особенности пластики незрячего исполнителя с предложенным хореографическим рисунком, сценографией и музыкой, а образы и считываемая внешняя история допускают трактовки.
В планах нашего проекта создание полноформатного концертного продукта, где незрячие проявят себя как артисты театра уникального жанра – танец и пластика наряду с пением, чтением текстов и использованием видеопроекции. Помимо этого нам предстоит сделать видеофильм, посвященный нашей деятельности. Документирование и репетиционных моментов и концертных выступлений – важная часть работы, и является отдельной творческой задачей.
Делая обобщения, могу предположить, что для незрячего человека дорога к выражению себя через пластику и танец открыта при некоторых условиях. Обозначу важнейшие из них: 1. Индивидуальная работа с незрячим; 2. Большой ресурс времени; 3. Самомотивация незрячего человека, либо активное содействие семьи.
Отдельные качества незрячих могут быть интересны для тех или иных художественных целей. Для постановщика могут быть привлекательны как природные качества отсутствия в голове визуального опыта, условно названные мною – антиартистизм, так и вполне традиционные артистические характеристики выразительности, опять же – отдельного взятого исполнителя.
С другой стороны, участие в таких проектах для тотально слепых людей может стать хорошей арт-терапией, шагом в развитии, способом реабилитации или абилитации.
Однако, институционально, культурная инфраструктура пока не готова принять такие синтетические проекты, да еще и созданные на частной инициативе творческой команды. Подавляющее большинство фестивалей и мероприятий нацелены на формат эстрадных концертов, под которые мы адаптируем свои постановки. Пример нашего проекта показал: создав в августе прошлого года миниатюру «На планете» и показав ее 1 раз, мы до сих пор не смогли показать ее больше нигде (кроме версии, сокращенной до концертного номера). Возможно, на таком фестивале как «ИнклюзивДэнс» когда-нибудь появится параллельная программа, где смогут быть представлены спектакли форматов театра танца, синтетического театра и экспериментальных жанров, в которых люди с ограничениями проявят себя как активные участники современности.
Андрей Захаров
Фото: www.co-be.ru
